Итальянское авангардное кино



Размышляя об итальянском авангардном кино, приходишь к мысли, что в этом случае гораздо проще мыслить об определенных фильмах, нежели о группе режиссеров или даже каком-нибудь определенным режиссере. Итальянское авангардное кино – это явление скорее точечное, чем то как авангардизм выражал себя во Франции или в скандинавских странах с Бергманом и Бюнюэлем. В Италии мы говорим скорее о Сатириконе и Восемь с половиной Феллини или Цветке тысячи и одной ночи и Сало, или 120 дней Содома Пьера Паоло Пазолини. Некоторые особенно рьяные киноманы мргут вспомнить также и несколько кинолент .


Итальянское кино известно, прежде всего, своим теплым отношением к человеческой личности и порою даже сентиментальным взглядом на человека и его жизнь. Холодные индуктивные аллегории свойственные фрнцузскому или скандинавскому авангардизму чужды итальянским режиссерам.


Поэтому, когда мы говорим об итальянском авангардном кино, мы прежде всего имеем в виду те гениальные работы, в которых невероятным образом сочетается тепло и человечность итальянской души с высокоинтеллектуальной ассоциативностью и деформированyостью образов и понятий, которые свойственны чистому авангардизму.


Возьмем к примеру Сатирикон... Это творение зрелого Феллини, написанное по мотивам одноименного произведения древнеримского поэта Петрониуса. Фильм повествует о трогательной, полной фантазма любви двух юношей. Сделать этот фильм сугубо историчным означало бы принести в жертву мистицизм любви. Вообще-то описать мистические переживания посредством визуального искусства можно только, зарядив произведение изрядной долей символизма; пожалуй, даже перенасытив его. Или можно наоборот недодать деталей так, что ищущий разум невольно заполняет смысловой вакуум фантастическими построениями.


Феллини и Пазолини пошли по первому пути, Бегман по второму. В обоих случаях великим мастерам колдовство удалось. Интересно, что итальянские мастера, как правило, шли именно по 1-му пути.

Итальянское кино – это именно переизбыток деталей и красок, который настолько переполняет разум, что тот попросту взрывается, выплескивая огненную смесь на оголенные чувства. Цветок тысячи и одной ночи до отказа заполняет сознание экзотическими восточными красками и смуглокожей пряной сексуальностью. В течении фильма возникает сомнамбулическое ощущение потери контроля и странная тоска.


Тоска называемая Пазолини тоской по утраченному чувству тела, которое целенаправленно вытесняется западной цивилизованностью в пользу создания совершенного хищника, коим является любой из представителей меркантильной западной цивилизации, отдавшей чувство тела на растерзание силе.

Новые статьи